18:01 

Фанфики

Berthe
Gather ye rosebuds while ye may, // Old Time is still a-flying.
И касанием руки исцелила зимнюю старость...

Персонажи: Тингол, Мелиан, Лютиэн
Рейтинг: G
Жанры: Джен, Ангст, Hurt/comfort
Размер: 827 слов
Описание: Зарисовка о возвращении Лютиэн из Мандоса.

Утро началось так же, как сотни других до него, — с глухого нежелания вставать, что-то делать и вообще существовать в этом мире. Элу привычным усилием переборол себя и выбрался из постели. Король не имел права добровольно уйти в Мандос, как ушла его дочь.

Дориат нуждался в нем. Бесконечные советы, приемы, суды... Только пиров и праздников больше не было. Музыка не звучала под кронами леса, стопы танцующих дев не приминали весеннюю траву, и даже нифредили с эланорами печально склоняли свои белые и золотые бутоны.

Слуга облачил короля в черное и подал венец из сухих желто-серых листьев. Столь же иссохшим было некогда прекрасное лицо Элу, а серебряные волосы стали тускло-белыми, как у смертного преклонных лет. С согбенной спиной, опираясь на руку жены, он медленно вышел из опочивальни и зашагал по гулким переходам среди колонн, похожих на вырезанный из камня лес.

В тронном зале все было как обычно. Волшебный свет, приглушенный в знак трехлетнего траура, притихшие соловьи Мелиан на ветвях, сделанных из золота и самоцветов, и очередные просители. Удивительно, сколько самых разнообразных вещей Дети Эру умудряются не поделить меж собой и на сколькое могут обидеться. А ведь до короля доходили только те дела, с которыми не могли разобраться Итильбор и другие лорды. После часа поклонов, витиеватых приветствий и тягостных разговоров он заметил, как по рядам придворных пробежал шепот. Лица тех, кто слышал его, странно менялись. Сдержанно-скорбное выражение уступало место удивлению, недоверию, страху... и надежде?

Слуху королевы, конечно, было доступно все. Элу оглянулся на нее и понял, что никогда не видел всезнающую айни настолько потрясенной. Случилось нечто небывалое, не должное быть. Шепот прервался, когда в зал влетел запыхавшийся от спешки гонец.

— Государь, случилось чудо! Они вернулись... Лютиэн и Берен... вернулись из мертвых! Лютиэн в Менегроте!

Сердце Элу остановилось на один вдох, а потом забилось как сумасшедшее. Он понял, что оно разорвется, если весть окажется ложной. Не в силах ни поверить, ни усомниться, он застыл каменным изваянием, до боли в пальцах стиснув подлокотники трона. Слева взметнулись темные волосы Мелиан, которая, позабыв о королевском достоинстве, бросилась к дверям. В коридоре, уходившем от них вверх, уже виднелась хрупкая, такая знакомая фигурка в платье цвета весеннего неба.

Светильники вспыхнули ярче солнца, и он ясно увидел ее. Это — уже несомненно — была его дочь, которую он зачал под звездами древней ночи Белерианда, любил и оберегал тысячи лет и позапрошлой весной сам положил в могилу. Но теперь в глазах Лютиэн светилось что-то новое и странное, чего не было ни у кого из эдиль. Мелиан обняла дочь, заглянула ей в лицо и отвернулась, горестно склонив голову.

"Воля Эру... выбор... судьба людей..." — доносились до Элу их слова. Потом на его впалую щеку легла маленькая теплая ладонь. Он почувствовал, как оцепенение отпускает его, и обвил тонкий стан Тинувиэль дрожащими руками. Долго сидел он так, плача у нее на груди, и с каждой пролитой слезинкой к нему возвращалась капля прежней силы.

Когда все вновь увидели его лицо, он был молод и прекрасен. Лютиэн улыбалась сквозь слезы. Где-то в изумрудной листве робко запел первый соловей.

— Ты вернулась, — сказал король, гибким движением поднявшись с трона. — Пусть на краткое время — я все равно счастлив. Но где твой муж? Я хочу увидеться с тем, кто стал мне сыном и отдал за меня жизнь.
— Берен не хочет видеться ни с кем, — покачала головой Лютиэн. — Того, что случилось с ним, не бывало — и не будет, пока стоит мир — ни с одним из смертных. Он слишком потрясен... ему нужно пожить в уединении, чтобы привыкнуть. Прошу, позволь нам поселиться в Оссирианде, на Тол-Гален.

У Элу похолодело в груди.

— Разве в Дориате мало уединенных мест? Зачем вам опять подвергаться опасностям и терпеть тяготы пути?
— Семиречье не хуже защищено силой Ульмо, чем Дориат — чарами матушки. А голод и жажда нам теперь не страшны. Прости, отец, но я сама предпочла бы жить не здесь. Эта земля полна воспоминаний, и не все из них добрые.

"Разрешу я или нет — все равно ты сделаешь по-своему, уж это я знаю", — подумал он и горько улыбнулся.

— Иди, куда хочешь, дочь моя.
— Прощай, — ответила она.

Отец в последний раз поцеловал ее бледный лоб. Засохшая корона соскользнула со склоненной головы и, прошуршав по платью Лютиэн, осталась лежать на каменном полу.

Мелиан подошла, все еще глядя вниз сухими глазами — ее горе было слишком тяжким для слез. Попрощавшись с матерью, Тинувиэль покинула чертог. Серебристое сияние, которое окружало ее, виднелось вдали какое-то время, а потом растворилось в сумраке пещер.

— Пусть следопыты Белега тайно охраняют их в пути, а Галатиль приготовит им дом на Тол-Гален, — приказал король. Это было последнее, что он мог для них сделать. — И пусть снова зазвучат песни, и веселье вернеся в Дориат. Пришел конец нашей скорби, ибо мертвые снова живы.

Это было хорошо для народа. Но Элу знал, что для него с женой величайшая скорбь только началась. Уйти туда, где пребывал дух Лютиэн, они не имели права, но с переменой ее судьбы лишились и всякой возможности. Он взял Мелиан за бессильно повисшую руку и повел прочь. Он должен помочь ей выдержать это.

Вслед им неслись соловьиные трели, зазвеневшие в полную силу под великим звездным куполом Менегрота.


Прим. По хронологии 9 тома "Истории Средиземья", между смертью и возвращением Лютиэн прошло два года.

Смертная кровь

Пэйринг или персонажи: Диор/Нимлот
Рейтинг: G
Жанры: Гет, Романтика, Драма
Размер: 532 слова
Описание: Между рождениями детей в эльфийских семьях проходит много времени, но у них времени нет.

Сквозь шум водопада за окном послышался крик младенца. Нимлот приподнялась на ложе и прислушалась. Сын плакал не от голода, а значит, все нужное могла сделать няня Эвранин. И впрямь, скоро плач утих. Она бессильно откинулась на подушки и закрыла глаза. В дверь покоя постучался муж.

— Все хорошо, — сказал он. — Просто Элуред намочил пеленки.

Она вытянула руку из-под одеяла.

— Посиди со мной.

Его левая рука бережно охватила ее тонкую кисть. Диор Элухиль владел обеими одинаково хорошо, как эльфы, но предпочитал левую из-за Берена. Прикосновение сильных пальцев, казалось, исцеляло усталость. Нимлот нащупала перстень в виде белого цветка — ее личного символа — и погладила прохладное серебро.

— Как ты? — спросил Диор.
— Силы возвращаются, но их все еще мало. Слишком уж они торопились...
— Что?
— Твои сыновья слишком торопились родиться. Три четверти года... То, что другие матери проходят, я пробежала со всех ног.

Он наклонился и поцеловал ее, щекоча ее щеки расплетенными на ночь волосами.

— Мне очень жаль. Все дети смертных так растут.

Нимлот знала. Она прекрасно помнила, как Лютиэн носила самого Диора. Роды, начавшиеся на три месяца раньше обычного, переполошили окрестности Тол-Гален, хотя Берен уверял эльфов, что для его народа это в порядке вещей. Тогда стало понятно, к какому племени принадлежит сын эльфийской девы и человека, — еще до того, как он стал обгонять в росте своих ровесников.

Ее ресницы дрогнули, и она посмотрела на мужа. Элухиль выпрямился, развернувшись к окну; мягкий послезакатный свет падал на его лицо. Как всегда, у нее на миг захватило дух от его совершенной красоты. В нем соединились изящество эльфов, живая сила юного народа, пришедшего следом, и чистый свет айнур. Но лучше и прекраснее всего была любовь, озарявшая его черты.

— Давай зачнем еще ребенка, — сказала Нимлот.
— Конечно. Когда ты восстановишься, насколько это возможно, когда Элуред и Элурин вырастут, мы подарим им брата или сестру.
— Нет, мы не можем ждать. Тебе тридцать лет, а пока они вырастут, пройдет еще двадцать. Кто знает, продлит ли эльфийская кровь твою молодость, или ты постареешь так же быстро, как люди? Я хочу иметь много детей, я готова терпеть слабость и усталость; прошу, не медли, пока ты еще можешь!

Гордо посаженная голова Диора поникла. Серые глаза затуманились и стали похожи не на звезды, а на поздние сумерки.

— А ты жестока, любовь моя. Напоминаешь, что я обречен, когда мысли об этом и так не оставляют меня. Дорого бы я дал, чтобы забыть их на время, пока я молод и счастлив! Но ты права. Только скажи, когда будешь готова к зачатию, и я вложу свою силу в нового ребенка. У нас их будет столько, сколько ты захочешь.

"Краток будет брак тот, и конец его будет печален. Да, наименее жестокий конец его — скорая смерть для обоих", — вспомнились Нимлот слова мудреца. На ее глаза навернулись слезы.

— Прости, — всхлипнула она, подавшись вверх и обвив стан мужа бледными руками.

Диор молча сбросил обувь и лег рядом. Темные и серебристо-белые волосы смешались на подушке, когда эльфийка уткнулась в плечо полуэльфа. Песня падающей со скал воды не могла заглушить колыбельную, которую он напевал ей прямо в ухо. Вскоре ее слезы высохли, и она мирно заснула в его объятиях.


Эльвинг, дочь Диора, была зачата два года спустя. Так рано, как Нимлот, не носила младшего ребенка ни одна из эльфийских женщин, о которых говорится в преданиях.

@темы: Нимлот, Мелиан, Лютиэн, Дориат, Диор, Белерианд, Оссирианд, Сильмариллион, Тингол, Фанфики

   

Дориат

главная